Болгарские сказки

Жили два брата – Старший Сечко (Январь), Младший Сечко (Февраль) и их сестра баба Марта (Март).

И был у них виноградник. Собрали они виноград и сделали вина, да разлили его в три бочки – на каждого по одной.

Старший Сечко целыми днями ходил-бродил по лесам и полям, ветер его с ног сбивал, мороз за лицо щипал, снег дорогу его засыпал. К вечеру возвращался усталый домой, садился за стол трапезничать. Да как водится, наливал себе стаканчик вина. А где один стаканчик, там и два, а за вторым и третий. Вскоре и допил все вино из своей бочки.

У Младшего Сечко тоже работы хоть отбавляй. Ходил он на реку – лед ломал, речную воду освобождал. Ходил и в лес – деревья от снега чистил, птицам гнезда строить помогал. Целыми днями в заботах, под вечер с ног валился. Садился за стол к ужину, ел, вино пил. Хоп – стаканчик вина, хоп – второй, а где второй, там и третий. Вскоре и его бочка с вином опустела.

С той поры ходили браться на свадьбы, крестины да и просто в гости с пустыми руками и сгорали от стыда, что нет у них вина в подарок.

А ведь вино бабы Марты стояло в подвале в бочке непочатой – цело-целешенько.

И вот решили братья открыть бочку бабы Марты, да отпить из нее вина. Сказано-сделано. Утром один брат выпьет стаканчик, днем другой брат тоже нальет себе вина в чашку, да так и кончилось вино и в третьей бочке.

Пришла баба Марта, засучила рукава, стала готовится к приходу весны. Хлопотала по хозйству, притомилась, присела отдохнуть да поужинать. Поела и вспомнила про своей вино, решила выпить стаканчик.

Пришла к своей бочке – и что она видит? В ней нет ни капли! Да и давно она пустая – даже рассохлась.

Поняла тут баба Марта, что ограбили ее родные браться. Рассердилась, начала браниться, да так разошлась – и не остановишь. Кричала, ругалась, плевалась, проклинала, да после села без сил и заплакала, из глаз ее рекой потекли слезы.

Плакала-плакала, да после утешилась. Подумала:

- Эх, да кто же его выпил, мои же родные братья и выпили, а не какие-нибудь чужаки. Да и все равно их угощать собиралась!

Так сказала она и улыбнулась. Лицо ее просияло, все горе ушло.

Но все равно на душе ее осталась обида, что обманули ее братья и лишили ее вина. И всякий раз, как вспоминает она об этом, то снова наинает сердиться и плакать. Но злость ее быстро проходит, махнет она рукой и вновь рассмеется.

-------------

Жили-были в одной деревне старик и старуха — дедка Петко и бабка Пена. Любили они вкусно покушать, зимою в тепле поспать, а летом в холодке подремать. Одного только не любили — работать.

— Работа мне ни к чему,— говаривал дедка Петко.

Как-то раз бабка Пена сварила в горшке бобовую похлебку. Сели старики за стол, выхлебали весь горшок, наелись досыта.

Вот бабка Пена и говорит:

— Я сварила похлебку, а ты засучи рукава да вымой горшок. Утром он мне понадобится — буду корову доить.

— Не стану, — отвечает дедка Петко. — Это женское дело. Сама вымой!

— Не буду я мыть!

— Ну, пускай стоит немытый.

Наступила ночь. Легли старики спать, а горшок остался немытый.

— Слушай, — говорит дедка Петко жене, — ты утром встань пораньше да вскипяти мне молока. Похлебаю молочной тюри и пойду в поле.

— А во что мне доить молоко? Горшок-то немытый стоит. Вымоешь — надою.

— Не стану я его мыть, — упирается дедка Петко. — Лучше давай побьемся об заклад. Кто проиграет, тот и вымоет.

— Давай, — говорит бабка Пена. — А как?

— Будем оба молчать. Кто первый не утерпит, вымолвит слово, тот пусть и моет горшок.

Замолчали старики, да и заснули. Прошла ночь, взошло солнце. Крестьяне идут на работу. Пастух собрал стадо, гонит его на поляну пастись. На дворе у стариков корова мычит — некому ее подоить да на пастабище выгнать.

А старики сидят себе посиживают да молчат. Тут уж и соседи забеспокоились, стали заглядывать через плетень. В толк не возьмут, что такое приключилось у дедки Петки — корова стоит привязанная, мычит, а во дворе никого нет.

Вошли соседи в хату и спрашивают:

— Что у вac такое, бабка Пена? Почему не доишь корову?

Молчит бабка Пена.

— Дедка Петко, молви хоть ты словечко! Почему бабка Пена молчит?

Но дедка Петко тоже ни слова. Только головой качает, как лошадь.

— Ну и дела! — говорит один сосед. — Старики-то, видать, онемели. Сбегайте-ка за лекарем, да поживей! Игнатка, беги, сынок, покличь лекаря.

Игнатка побежал за лекарем. А тот жил в дальнем конце деревни. Покуда мальчонка за ним бегал, соседи начали расходиться кто куда: один спешит в поле, другой на базар, третьего дома работа ждет. Только двое остались при «онемелых» стариках — одна старушка и поп.

Поп тоже собрался уходить и говорит старушке:

— Ты, старушка божья, оставайся тут, пока не придет лекарь. Приглядишь за стариками. А то как бы с ними не приключилось чего худого.

— Не могу, батюшка.

— Почему не можешь?

— В нынешние времена никто даром не работает. Заплатите — останусь.

— Как? По-твоему, я тебе должен платить? Я? Да где ж это видано, чтобы попы деньги платили?

Оглянулся поп кругом — на стане рваная кацавейка висит. Пошел он снять кацавейку, а бабка Пена как завизжит:

— Ты что? Хочешь отдать моки кацавейку этой лентяйке? А я в чем ходить буду?

Услышал дедка Петко, как раскричалась его старуха, поднялся и говорит:

— Ну, бабка, ты заговорила первая — проиграла заклад. Ступай теперь вымой горшок.

Догадались тогда и поп и старушка, почему дедка Петко и бабка Пена онемели. Покачали они головой и убрались восвояси.

-------------